Апокалипсис ща.
Мои пацаны к обрыву мчат, не замечают сучат,
Которые на деле лишь только мычат.
Их черёд придёт - смерть сомнёт косой смачно.
День идёт судный, берёт расчёт скудный.
Всё же полетят чьи-то головы, расклад мутный.
День трудный для молодых и жарких,
Центровых и шатких, на мелочи падких.
Как ни крути - всем палево там, миста.
Капа зависал на эшафоте хоть ты режь.
Шестнадцать, двадцать, один, пять, один.
Обдаёт жарким холодком, а чё потом?
Ты думал - это страшный сон, но всё иначе.
Старуха смерть таких тащит в казённый ящик.

И поезда идут под откос, террорист.
Самолёт взорвали не всерьёз, не кипятись ты.
Миста Капа, как горячий никель.
Рифмами крошу, как из «Томсона» Бенни Зигель.
Живые шахматы, Капа против смерти,
А вокруг, как зрители, кайфуют черти.
Я ей не кореш, просто точу косу.
Глянь, пацан, у тебя смерть на носу.
Жизнь на весу, я с собой боль несу.
Ты же меня определяешь по голосу.
С этой сукой разговор ведут деловой,
Даже если боль такая, хоть вой.
А-то иногда так бывает порой,
Что каждый второй, как последний герой,
Рискует головой там, где риск не уместен.
Примеров тому тьма и мне один известен.

Смерть хавает всех: ферзей, королей,
Безпонтовых пешкарей, пацан, не робей.
Так, как есть, потенциал такой -
Стать фигурой понтовой у каждой второй.
Для Шахидов эта игра, как поддавки.
Расстаются с фигурами с лёгкой руки.
Слететь с доски может любой кореш.
Даже не говори, мол: «Капа, ты чушь порешь».
Жизнь - это всего лишь игра, так говорят,
Но это только по началу фигуры стоят в ряд.
Шахматный народ ничего не ебёт,
За них всё знают наперёд, делая ход.
Нервы - стальные канаты на новой клетке.
Все эти сукины дети марионетки.
Им достаются объедки чужой славы.
Таков расклад, брателло, сучьи нравы.

Comments